На пороге глобальной весны
.Наблюдаемый ход глобального потепления дает предлог возвратиться к некогда популярной теории катастроф, отброшенной полтора столетия обратно в угоду идеологическим пристрастиям
Иллюстрация: Владимир Степанов
Из года в год доклады ООН об изменении климата наполняются все больше тревожными нотками. Прошедшая конференция подтвердила неблагоприятную тенденцию: таяние ледников происходит с прогрессирующей скоростью. Беспрецедентная летняя жара, царившая в прошлом году в Южной и Центральной Европе, грозит сделаться регулярным испытанием для европейцев. Таяние ледников обернется высыханием крупных рек Евразийского континента, а взлет мирового океана затронет более десятка крупнейших мегаполисов и обернется трагедией для 640 млн обитателей планеты. Именно такую развязку предрекают эксперты. И как всегда, главным виновником объявлен сам человек, загрязняющий атмосферу парниковыми газами. Теория "парникового эффекта" стала, не возбраняется сказать, канонической. Именно ее неотступно продавливают международные структуры, занятые проблемой глобального потепления. В итоге у обывателя возникает иллюзия, чисто данная задача имеет практическое решение. Все якобы упирается в политическую волю руководителей отдельных государств. Однако на самом деле реальное формирование событий может угодить ещё менее предсказуемым. И тут возникает самый-самый несимпатичный для нынешней академической науки вопрос: сколь укоренившиеся представления о природе соответствуют действительному положению вещей? Не является ли ссылка на антропогенные факторы своеобразной страховкой академического сообщества от утраты доверия к самой науке, неспособной вручить исчерпывающее непротиворечивое пояснение происходящему? Как увидим далее, основания для таких подозрений у нас есть.
Неприятные сюрпризы природы
"Таяние снега и льда происходит с тревожащей скоростью", - высказалась не так давнехонько Хелен Бьерной, министр по охране окружающей среды Норвегии. Согласно последним данным, норвежский ледник Брейдалбликкбреа в 2006 году потерял более 3 м, что в десять раз превышает объем таяния в 2005 году. Скорость процесса озадачивает ученых больше всего. По сравнению с 2004-2005 годами, темпы таяния ледников за последние два года удвоились. Как следует из доклада ООН, с 1980−го по 1999 год среднегодовое таяние льдов составляло 0,3 м, в 2000−м уже 0,5 м. Сейчас оно ускорилось до 1,5 м. Эти данные приводятся по результатам мониторинга состояния крупнейших ледников во всех частях планеты.
Схожая закономерность наблюдается и в возрастании числа крупных наводнений. В 1950−х их было всего шесть. В 1960−х - семь. В 1970−х - восемь. В 1980−х их уже восемнадцать и в 1990−х - двадцать шесть! А за последние семь лет нынешнего века уже произошло тридцать два! Никакие экстраполяции в данном случае не действуют. Надеяться на то, что глобальная авария есть вопросительный мотив уж очень далекого будущего, как подобно как не приходится. Это-то и вселяет тревогу в ученых, привыкших изображать геологические процессы по особой, "замедленной" шкале, растягивая их на невообразимые отрезки времени.
Именно с подачи современных геологических теорий мы решительно уверовали в "отдаленность" масштабных катастрофических событий, увязывая их либо с весьма далеким гипотетическим прошлым, либо с сильно туманным и невообразимым будущим.
Космические угрозы
Хотим мы того или нет, но катастрофизм окольными путями все же проникает в науку. Правда, изъятие делается только для представителей древней фауны - от трилобитов до динозавров, чье исчезновение многие годы относилось к числу самых интригующих загадок природы. Сегодня выясняется, что привлекать для таких объяснений космические - как будто падения комет или метеоритов, в науке уже не считается ересью. В то же период применить данный подход к человеку до сих пор нереально из-за многочисленных академических табу.
Почему в современной академической науке считается хорошим тоном отрицать действительность тех событий, о которых повествуют древние предания? Самое интересное, что реальные знания о мире нисколько не противоречат расширенному, так сказать, применению катастрофизма. В самом деле: если наша планета в принципе не застрахована от ударов из космоса, то на каком основании совершать исключение для человека? Тем более что современные астрономы могли присматривать подобные события воочию. Так, летом 1994 осколки кометы Шумейкера-Леви столкнулись с Юпитером, оставив на планете следы в виде темных пятен, заметных более того в рядовой телескоп. Самый немалый фрагмент оставил пятнышко диаметром, тот, что сопоставим с диаметром Земли. Как фиксируют астрономы, подобные столкновения в Солнечной системе происходят не так уж часто, при всем при том окрестить их нетипичными нельзя. Земля в этом месте также не исключение.
Таким образом, у ученых нет никаких оснований отрицать вероятность подобного события и в человеческой истории. Это значит, что нынешнее состояние планеты могло сформироваться не только под влиянием чисто земных причин, но во многом определилось (памятуя о народных преданиях) внешними силами, приведшими к глобальной катастрофе. В данной точке зрения нет ничего абсурдного и противоестественного. О всемирном потопе еще со времен Платона говорили как о чем-то давно известном. Еще в XIX веке таковой воззрение на нашу планету казался целиком нормальным и обоснованным. Однако потом сторонников катастрофизма записали в цифра реакционеров и мракобесов, противопоставив их взглядам так называемую униформистскую геологическую теорию.
Теоретический блеф
То, что Лайель и его сторонники руководствовались чисто идеологическими мотивами, ныне уже не вызывает никаких сомнений. Восторженные современники писали о нем: Лайелю удалось опровергнуть "библейские сказки", ни разу не упомянув саму Библию. По словам современного исследователя Йена Тэйлора, Лайель был связан с прогрессистскими интеллектуальными кругами, сознательно выступавшими супротив религиозного возрождения в Англии (причем по сугубо моральным мотивам). Главной же его "заслугой" было то, что созданная им геология оказалась важнейшим подспорьем для дарвинской теории (сам Лайель был близким другом и соратником Дарвина, оказав последнему серьезную услугу в деле продвижения и популяризации его идей).
Как раз в пику катастрофизму, в чем-то созвучному библейским представлениям, геологические периоды были растянуты на миллионы лет. И все для того, чтобы пресечь в научной среде всякие разговоры о скоротечном глобальном наводнении. "Все, что угодно, только не всемирный потоп" - таков был девиз новых "прогрессивных" геологов. Только так разрешено объяснить, отчего в науке о Земле воцарилось сомнительное учение о продолжительных ледниковых эпохах, чередующихся с периодами потепления.
Если бы не скоротечность нынешнего таяния ледников, добрая доля академического сообщества сохраняла бы философское спокойствие. Однако еще раз обратим внимательность на то, что прыть данного процесса ломает устоявшуюся картину. Как сказал единственный советских времен геолог, "катастрофа, растянутая на миллионы лет, лишается права зваться катастрофой". А здесь, как мы понимаем, речь уже идет о десятилетиях. Постулат о том, словно серьезные изменения на поверхности планеты происходят на практике скрыто для целых поколений, не выдерживает проверки фактами. Ничего другого не остается, как списать все это на хозяйственную занятие человека. Хотя куда продуктивнее кинуть взгляд на ситуацию с прочий стороны и дать оценку сами постулаты.
Лед и пламя
Интересно, что учение о глобальном оледенении изначально было выдвинуто сторонниками катастрофизма. Даже Лайель проявил обстоятельный скепсис в его адрес, недовольный таким очевидно катастрофическим сценарием. Тем не менее, позднее он сам и его последователи ухватились за эту идею, углядев в ней подходящую альтернативу всемирному потопу. К настоящему времени геологи создали уже единый каталог ледниковых эпох, даже не решив вопроса о причинах данного явления. До сих пор, нужно сказать, геологи не имеют единого мнения на тот самый счет. По поводу причин оледенения выдвинуто уже порядка 200 гипотез. Чаще всего речь идет о закономерном циклическом характере климатических изменений, узко связанных не то с особым режимом инсоляции, не то с прохождением всей Солнечной системы сквозь особые галактические "участки", влияющие на общее число получаемого тепла.
Почему-то до сих пор такие представления считаются подлинно научными, хотя их абсурдность безупречно очевидна. Если уж принять во чуткость законы физики, то ледяные наросты на теле планеты никак не разрешено связать с общим уменьшением тепла. Такое вероятно только в случае резкой поляризации температур - когда в одном месте шибко нагревается, а в другом здорово остывает. В арктических и антарктических ледниках, например, сконцентрирована огромная масса воды, которая выпала туда в виде твердых осадков. Осадки же, в свою очередь, происходят вследствие испарения. А испарение - тем более настолько интенсивное - быть может только благодаря теплу. Если бы поверхность Земли равномерно охлаждалась, мы увидели бы покрытые тонким льдом моря и голые пространства суши с промерзшей почвой. То есть увеличение ледников мог совершаться только в том случае, если в одной части планеты шел интенсивный нагрев океана, в то миг как в полярных и приполярных областях происходило резкое охлаждение. Такое полностью могло приключиться в результате глобальной катастрофы, вызванной падением на нашу планету внушительного космического объекта.
Заметим, что на Земле существует полно отметин от падения крупных метеоритов. При этом современные сторонники катастрофического сценария резонно замечают, что низкие температуры в полярных областях ни чуточки не связаны с малым поступлением солнечной радиации. Главная причина - отражательная способность снежно-ледяного покрова, из-за которого теряется до 80% тепла. Тот факт, что в Антарктиде и на Крайнем Севере найдены несчетные останки теплолюбивых животных и растений, свидетельствует в пользу того, что сами по себе полюсы нисколько не обделены солнечным теплом. И наконец, то обстоятельство, что нынче аккурат в холодных областях происходит наиболее интенсивный подъем температур - более заметный, чем в тропиках - как подобно тому как подтверждает ключевое воздействие отражающей способности льда. Напомним, что за последние 30-40 лет площадь ледяного покрова в Арктике сократилась без малого на треть - с 7,7 млн кв. км до 5,4 млн. Что касается возросшей концентрации углекислого газа, то, на точка зрения противников "парниковой теории", она является следствием, а не причиной потепления.
С позиции катастрофизма длительные геологические эпохи существуют только в нашем воображении. Вероятно, все процессы на Земле протекают, что называется, в человеческом масштабе. Скоротечность самой глобальной катастрофы и ее последствий, наблюдаемых в наши дни - сопоставима по своей длительности с событиями обозримой истории. Это значит, что тревоги в данном случае оправданны, но неоправданны надежды на способность человека править такими процессами.
На фоне до того неутешительной прогностики жутко оптимистично звучат утверждения некоторых ученых, рассматривающих Западную Сибирь в качестве "Ноева ковчега" человечества. Разрушительные потопы и землетрясения здесь вряд ли возможны (за исключением, пожалуй, северных и крайних южных оконечностей). В то же пора сами климатические изменения будут на этих территориях течь наиболее плавно, не ставя в тупичок своей абсолютной непредсказуемостью. В какой-то мере это в то время как что подтверждается. Грезить о субтропиках жителям Западной Сибири, конечно, не стоит. Но то, что все самые неприятные погодные сюрпризы - сильные морозы, заморозки, засухи и ливни - в наших краях привычно ассоциируются с "климатической нормой", не может не радовать. По крайней мере, сельское хозяйство в наших краях в скором времени будет не более рискованным, чем в цветущих (некогда) уголках Европы.