Граница на замке, а ключ в таможне
От редакции
В России одно из самых сложных и детализированных таможенных законодательств, мы как будто как тонко регулируем рынки. Только все это бессмысленно. С таким инструментом, как наша таможня, ни действенно прикрыть (поддерживая собственного производителя), ни результативно раскрыть рынки (в тех случаях, когда это нам выгодно) легко невозможно. Нашу рубеж миновать непросто, но рынки при этом распахнуты.
Например, по текстильным товарам мы, похоже, живо поддерживаем китайского производителя: оборот контрабанды, по разным оценкам, превышает официозный оборот раза в четыре и составляет эдак $15 млрд. Конечно, есть и больше благополучные рынки - словно бы бы экспорт нефти и оружия держава научилось контролировать, а замок на границе с Польшей и по "обыкновенным" товарам немного надежнее, чем на границе с Китаем.
Но задача не только в том, что мы нередко не можем провести государственную политику.
Результат порой получается хуже, чем если бы таможни вообще не было. Таможенные нравы убивают тот коммерциал и тот экономический рост, тот, что мог бы у нас быть: выживают только те, кто может приспособиться к диким условиям работы.
Приличные граждане стремятся как разрешено реже сталкиваться с органами государственной власти. Ведь любая, более того оплачиваемая услуга чревата вымогательством взятки и унижениями. Коррумпированные чиновники организуют систему "пробок" и непреодолимых препятствий. И приходится жертвовать нажитым, чтобы избежать новых очередей, просьб и поклонов. Вымогатели - хорошие психологи. В конце процесса проситель может даже попробовать ощущение глубокой благодарности.
На таможне работают люди, наделенные правом контролировать соблюдение правил перемещения товаров посредством границу. Там же работают другие люди, наделенные правом контролировать наблюдателей. Вторая когорта людей носит табельное оружие и олицетворяет монополию государства на насилие. Кроме того, они уполномочены новости оперативную работу и имеют в своем распоряжении сети информаторов. Государственная рубежная линия по определению приватизирована быть не может. Но у нас она другой раз приватизируется по факту. А сообща с приватизацией границы нечистоплотные сотрудники силовых ведомств приватизируют ещё государственное право на насилие. А это беспокойный знак распада государства.
Когда налажен теневой бизнес на таможне, когда он крышуется человеком с ружьем, потоки контрабанды начинают вовлекать огромные массы людей, которые могли бы действовать в легальном бизнесе. Контрабанда сквозь уймище посредников доходит до самого мелкого уличного торговца. Обитатели приграничных городов и поселков становятся рабочий армией богатеющих мафиозных кланов, а паразитический образ жизни становится нормой для самых активных слоев общества. В приграничных городах порой несложно нет других работодателей, помимо контрабандистов, работающих на коррумпированную таможню. Присутствие государства на границах может сделаться вообще незаметным, если на нажитые контрабандой финансы начинают существовать столичные чиновники, правоохранители и бизнесмены.До полного разложения, наверное, ещё вдали даже в портовых городах. Но, глядя на российскую таможню, несложно позволительно представить самые многообразные сценарии распада государства. В особенности, когда ненароком удается изведать не только об астрономических масштабах теневого товарооборота, но и о том, сколь могущественны его покровители, чей "бизнес" состоит в том, чтобы разрушать границы нашей страны.