Горькие плоды модернизации
Попытка найти решение тибетский вопросительный мотив путем модернизации традиционного общества и экономических реформ потерпела провал
Западные районы Китая продолжают требовать независимости
В нынешнем марте Тибет охватили волнения, которых эта автономная глубинка КНР не видела уже 20 лет. Все началось с демонстрации буддийских монахов, состоявшейся в 49−ю годовщину неудачного антикитайского восстания тибетцев. Арест нескольких демонстрантов спровоцировал волну беспорядков - в столице Тибета Лхасе на улицах горели автомобили, полицейские участки забрасывались камнями. Тибетское руководство в изгнании сообщило о десятках погибших. Официальные власти Китая, разумеется, опровергли это сообщение.
Нынешние события в Тибете немного чем отличаются от происходивших там же в 1959, 1989, 1996 годах. Те же участники, те же требования. Такая же реакция на эти требования со стороны как китайских властей, так и международного сообщества. Словно и не было полувековой работы по модернизации традиционного общества с использованием всех возможных механизмов - идеологических и финансовых, рыночных и административных. Для китайского руководства это ладный предлог для переоценки своей политики в Тибете, да и в других районах страны, населенных преимущественно этническими меньшинствами.
Для международной системы эти события стали очередным тестом на способность делать в соответствии с универсальными нормами и правилами.
А для Казахстана самым важным является вопрос о том, последуют ли за волнениями в Лхасе такие же события в Урумчи и других местах пограничного Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР).
Попытка китаизации
Волнения вышли за пределы автономного района, но не территории проживания тибетцев. Иначе говоря, породившие их проблемы носят, безусловно, этнический характер.
Хотя у сторонников независимости и официального Пекина различный воззрение на историю Тибета, большинство экспертов признает, что по сути дела он уже три столетия является частью Китая. Но в XVIII-XIX веках он выполнял функции буферного государства, и до тех пор, в то время как далай-лама и монахи справлялись с этой ролью, не было нужды творить там китайский управленческий аппарат.
Ситуация изменилась в начале XX века потом падения Цинской империи. То, что Тибет был де-факто самостоятельным государством, и националисты, и сменившие их коммунисты считали следствием империалистической политики великих держав. Они ставили Тибет в единственный строй с оккупированной японцами Манчжурией и Гонконгом. Поскольку Британия устанавливала отношения с Тибетом при помощи военного вторжения в 1904 году, основания для эдакий позиции были. Ситуация с Тайванем, отделение которого стало возможным благодаря американской военной поддержке, укрепила их в этом мнении. В 1949 году, когда была создана Китайская Народная Республика, Тибет занял первое местоположение в программе воссоединения Китая.
В мае 1951 года между правительством КНР и тибетской администрацией было подписано "Соглашение о мероприятиях по мирному освобождению Тибета", которое кроме положений о включении Тибета в состав КНР и изгнания с его территории "реакционных империалистических сил" включало и обязательства центральных властей не изменять ни политическую систему Тибета, ни статус и полномочия далай-ламы , тот, что был в то же время первосвященником и светским правителем.
Осенью 1951 года в Тибет вошли части национально-освободительной армии Китая. Началось переселение в район этнических китайцев - ханьцев. Экономические перестройки стали обращаться в экспроприацию монастырского имущества. Ответом стали волнения, вылившиеся в марте 1959 года во всеобщее восстание тибетцев. Далай-лама покинул Китай и больше туда не возвращался. Восстание совсем было подавлено только в марте 1962 года. В 1965 году был создан Тибетский автономный район, при этом доля земель, населенных этническими тибетцами, была отнесена к соседним с Тибетом провинциям. Монастыри - главный компонент и управленческой, и экономической структуры тибетского общества, были поставлены под крепкий надзор государства, а их численность к 1979 году сократилось с 1600 до 13. Затем политика в отношении национальных окраин грубо поменялась, были выделены десятки миллионов долларов на реконструкцию и возведение тех же монастырей, но в целом тибетское среда оставалось таким же патриархальным. К началу XXI века неграмотность в регионе была на уровне 50%. Адаптация ханьского населения к местным условиям проходила отчаянно медленно. Антиправительственные выступления, сопровождаемые антиханьскими акциями, продолжались.
Плоды экономических реформ
Во многом схожие процессы происходили и в Синьцзяне, основное народ которого было уйгурским, а религиозная вера - исламом. "Если толковать без дипломатического политеса, в основе большинства, если не всех, этнических конфликтов лежат интересы местных элит и их стремление "порулить" в ареалах расселения тех или иных этнических групп. Все прочее - вторично", - считает узловой академический работник Казахстанского института стратегических исследований Константин Сыроежкин.
"Китай в последние 5-10 лет вложил в экономику СУАР и Тибета огромные деньги. Синьцзян на нынешний день - один из динамично развивающихся регионов Китая. Если гутарить о рождаемости, то, в различие от ханьцев, у мусульманских народов СУАР и у тибетцев имеются льготы. Так что в этом смысле, как говорится, им проступок жаловаться, - сказал он. - С культурным наследием Тибета и Синьцзяна занятие обстоит сложнее. Традиционная культура в действительности умирает. Но вина ли в этом ханьцев и Китая, здоровущий вопрос. Этот ход мы наблюдаем на практике повсеместно. Глобализация ведет к вытеснению традиционной культуры, и тут ничего не поделаешь".
Уйгуры составляют большую количество населения СУАР, обширно представлены в местных органах власти. Создание независимого государства ставится целью большинством уйгурских организаций. Кроме того, воздействие религии и исламской традиции наиболее очень ощущается аккурат посреди уйгурской части населения Синьцзяна. При этом уйгурская диаспора за пределами Китая славно организована, имеет тесные связи как с международными организациями, так и с соотечественниками в СУАР.
Если комментарии официальных властей концентрировались около подрывной деятельности "клики далай-ламы" , то китайское интернет-пространство захлестнула волна обиды на неблагодарных "нацменов" - "Мы столь для них сделали!".
Внешние факторы
По мнению Константина Сыроежкина, в конце прошлого века затем распада СССР в международной практике стало преображаться касательство к проблеме самоопределения этнических меньшинств. Распад Югославии усилил тот самый процесс. Одновременно начался резкий подъем численности и активности уйгурских сепаратистских организаций как на территории Синьцзяна, так и за границей.
Руководство Китая не без оснований связало увеличение сепаратистской активности с начавшимися послаблениями в политической сфере и откликнулось традиционны-ми кадровыми чистками, административно-полицейскими акциями и арестами диссидентов. В результате занятие сепаратистских организаций переместилась за предел (как и их лидеры), вместе с тем началась активная интернационализация уйгурской проблемы.
В США были созданы Национальный середина свободы Восточного Туркестана, Уйгурское информационное агентство и ряд других организаций. В октябре 1999 года в Мюнхене был создан Восточно-туркестанский национальный конгресс, объединивший 18 зарубежных уйгурских организаций из 14 стран мира.
Возможность волнений в СУАР эксперт допускает, но считает их маловероятными. Позиция Казахстана и других центральноазиатских государств была неоднократно закреплена в двусторонних соглашениях с Китаем и содержится в неприятии любых сепаратистских движений. А государственное устройство КНР не дает юридических возможностей для реализации косовского сценария.
Оставшиеся возможности
В 1999 году америкосский журнал Atlantic monthly опубликовал большую статью Питера Хесслера, проработавшего два года в Тибете учителем английского языка. Автор, говоря о том, что огромные силы и средства, потраченные властями Китая на модернизацию Тибета, не сделали счастливыми ни тибетцев, ни переселившихся в этот район ханьцев, вспоминает о судьбе индейцев в США. И, размышляя над призывами к американцам произвести все возможное для поддержки Тибета, Питер Хесслер с горькой иронией замечает: "Возможно, мы могли бы создать казино".
Впрочем, у демонстраций в поддержку свободного Тибета, проходящих по всему миру, в последние два года появился свежий лозунг: бойкот олимпийских игр в Пекине. Пока что на официальном уровне его ни одно держава в мире не поддержало и вряд ли поддержит. Но не только потому, что никто не хочет конфронтации с Китаем. За решением провести Олимпиаду 2008 года в Пекине стоял навык политической трансформации Южной Кореи. Олимпиада 1988 года в Сеуле прошла в стране с военно-диктаторским режимом, но международное давление в ходе подготовки и проведения игр помогло демократическим преобразованиям.
Хотя взаимных обвинений, традиционных и по форме, и по содержанию, ставших уже еле-еле ли не ритуальными, в этом году прозвучало немало, далай-лама остался на позициях, позволяющих ему в любое пора активизировать переговоры с Пекином. Он снова публично отказался от лозунга независимости, не поддержал и заявочное пожелание бойкота олимпиады. Это позволяет верить если не на вывод тибетской проблемы, то, по крайней мере, на активизация переговорного процесса по статусу Тибета.
Что касается китайского правительства, то ему до времени или поздненько придется признать, что религиозные факторы - по крайней мере в Тибете - оказались сильнее экономических. И нет иного пути решения проблемы, помимо переговоров с тем, кто и в изгнании остался для тибетцев единственным подлинным лидером - с далай-ламой.