Республика лам 2
В Индии создана модель самоуправления, которая могла бы предстать в КНР в случае предоставления Тибету реальной автономии. Сегодня это никем не признанное держава без территории пытается заново выстраивать отношения как со своими подданными, так и с властями Индии и Китая
Фото: AP
По моей просьбе Топдён Тинлей набирает немного телефонных номеров, но все абоненты молчат. Накануне возле ста молодых тибетцев в очередной раз попытались схватить штурмом китайское посольство в Дели. Многие были арестованы индийской полицией.
"Вообще-то , я супротив любых насильственных акций. Проблемы должны отваживаться мирным путем", - Топдён работает в официальном тибетском культурном центре Tibet House и старается держаться миролюбивой линии далай-ламы. Tibet House в эти дни выглядит настоящим островком спокойствия среди бушующей тибетской диаспоры в Индии. На третьем этаже в библиотеке двое мужчин среднего возраста погружены в исследование рукописей на тибетском языке. На втором скучает смотрительница крошечного музея - судя по записям, в этом месте бывает не больше двух-трех мужчина в день.
По официальным данным, за границами КНР проживает рядом 140 тыс. тибетцев, 100 тыс. из которых обосновались в Индии, где находится и официальная резиденция далай-ламы Дхармсала. Несмотря без малого на полувековое изгнание, индийские тибетцы сумели сберечь культурную идентичность и более того выстроить модель государства - со своим парламентом, налогами, удостоверениями личности, правительством и премьером. Вероятно, это лучшее из всех видов государственного устройства, которое удавалось сотворить тибетцам за все миг существования этого народа, но и оно ныне сталкивается с серьезными проблемами.
Тибетцам в изгнании, так же как и их соотечественникам в самом Тибете, приходится выискивать компромисс между сохранением традиционных ценностей и необходимостью интеграции в более динамичную и современную окружающую культуру. Кроме того, возросшая политическая активность тибетцев потихоньку превращается в проблему для индийских властей, обостряя и без того непростые отношения между Дели и Пекином.
Государственный строй
"Бюджет нашего государства сильно большой, это страсть сколько тысяч долларов", - народный избранник тибетского парламента Цэтэн Норбу немаловажно кивает головой. В парламенте Норбу представляет непальских тибетцев, в Дели он прибыл для координации антикитайских протестов и демонстраций.
Парламент собирается всего два раза в году - в марте, когда утверждается бюджет на текущий год, и в сентябре - для обсуждения других вопросов. В другое период в Дхармсале остаются только 10 из 49 депутатов, которые получают зарплату, остальные занимаются собственными делами. Норбу, например, преподает в Тибетском университете Катманду.
Демократические преобразования в тибетской общине начались в 1996 году, когда в первый раз прошли прямые выборы парламента в изгнании. Изменилась и операция формирования кабинета министров - все кандидатуры стали утверждаться депутатами. В 1997 году далай-лама предложил провести референдум об отношении к Китаю. До референдума, правда, занятие так и не дошло, вопросительный мотив был урегулирован следом опроса общественного мнения и единогласного решения тибетского парламента - вместо требования о полной независимости от КНР официальные представители тибетцев в изгнании начали достигать предоставления широкой автономии в составе Китая.
В 2001 году у тибетцев прошли первые прямые выборы премьер-министра. Сам далай-лама ныне называет себя лишь "советником" официальных руководителей, хотя, безусловно, он до сих пор остается реальным лидером тибетцев в изгнании. Во всяком случае, открыто кидать ему вызов покуда осмеливаются лишь немногие наиболее радикально настроенные по отношению к Китаю тибетцы.
"Учебные программы, а кроме того культурные или просветительские мероприятия финансируются за счет пожертвований из многих стран мира, но госаппарат существует только благодаря налоговым поступлениям от тибетцев", - поясняет в беседе со мной глава представительства тибетского правительства в изгнании в Дели Темпа Церинг. Тибетское страна руководствуется национальным признаком при отборе подданных, инородцу сделаться "гражданином" невозможно. Обычные тибетцы в изгнании отдают в бюджет полтора доллара в год, тибетские бизнесмены добровольно перечисляют ещё 5-10% от чистой прибыли.
Тибетские анклавы довольно обширно разбросаны по территории Индии. В Дхармсале проживает лишь 12 тыс. тибетцев, в Дели - 5 тыс., в южных районах Индии - примерно 40 тыс. Связующей нитью становится организация образования, посредством которую проходит большая количество тибетской молодежи. "В Индии существует около двухсот школ с образованием на тибетском языке", - рассказывает заместитель декана Института высших тибетских исследований г-н Самптен. Ежегодно они выпускают около тысячи человек. Среди учеников полно недавних беженцев из Тибета.
"Ежегодно в Индию переходит около двух с половиной тысяч тибетцев, большинство из них дети и молодежь, которые сознательно приезжают на учебу", - говорит Темпа Церинг. Отучившись, многие возвращаются вспять - налаживать существование на родине и подсоблять родителям.
Союз стариков и молодежи
Большинство индийских тибетцев родились уже в изгнании. Тем, кто помнит час до "мирного освобождения", нынче уже неблизко за шестьдесят. Известный посреди делийских тибетцев философ Сонам Цундуп бежал из Тибета в возрасте двадцати двух лет весной 1957 года - за два года до далай-ламы.
"Я из семьи богатых землевладельцев с востока Тибета, китайцы стали нас здорово прижимать, и мы решили бежать, не дожидаясь дальнейших репрессий", - рассказывает он. С Сонамом ушли еще девятнадцать мужчин. Сначала на грузовике доехали до Лхасы. Потом двадцать дней шли сквозь горные перевалы к китайско-индийской границе. Женщины и дети остались дома, они бы не выдержали тягот пути.
Первые новости о родственниках Сонам получил лишь в 1981 году. Сначала переписка шла через Швейцарию, опосля были налажены прямые контакты. Сестра и мама умерли "в неволе". Оставшийся в Тибете брат в конце 80−х также перекочевал в Индию.
Позиция Сонама характерна для многих коренных тибетцев - он хотел бы вернуться, но не намерен обретать визу от китайских властей. Сегодня он настроен очень решительно. "Если миролюбивый стезя не работает, мы имеем право на силовые действия. Это наша земля, я поддерживаю любые акции", - говорит Сонам.
Несмотря на почти полувековое изгнание, индийские тибетцы сумели сохранить культурную идентичность и даже выстроить модель государства - со своим парламентом, налогами, удостоверениями личности, правительством и премьером
Фото: AP
Главным возмутителем спокойствия в тибетской общине считается Тибетский молодежный конгресс. "Среди двухсот арестованных за нападения на китайское посольство сто сорок членов нашей организации", - с гордостью рассказывает мне единственный из лидеров конгресса Кончок Янфел. Мы встречаемся на Джантар-Мантар - район кругом этого индийского астрономического памятника XVIII века в последние две недели стал центром тибетских акций протеста. С середины марта тут проходит бессрочная "голодовочная эстафета". Тибетцы голодают по 12 или по 24 часа, сменяя товарищ друга каждые сутки. Даже днем в рабочий день здесь собирается несколько десятков человек. "У нас невеликий коммерциал в Дели, но мы пришли, чтобы высказать наше возмущение", - младой джентльмен с повязкой "free Tibet" на голове просит не величать его имени.
Тибетский рынок в Дели, кстати, закрыт уже две недели. Торговцы таким образом выражают свойский протест против действий китайских властей.
Я спрашиваю Кончока о разногласиях с далай-ламой по вопросу независимости Тибета. Он говорит, что это нормальная обстановка в демократическом обществе. "Готовитесь ли к боевым действиям? Есть ли лагеря подготовки?" - эти вопросы ставят Кончока в тупик. Сначала он говорит, что "военизированных подразделений нет", следом - "лучше напишите: без комментариев". Союз тибетской молодежи, объединяющий четверть тибетцев в изгнании, пытается вынести имидж таинственной, но мощной структуры. Ведь в последние недели он пользуется спросом у журналистов - в визитнице представителя союза карточки большинства ведущих западных СМИ.
Нулевые шансы
"Партизанская битва в Гималаях? Не смешите меня, это невозможно", - мой участник беседы генерал индийской армии в отставке Винод Сайхал в начале 90−х командовал индийскими подразделениями на границе с Китаем и добро знает местность, о которой идет речь. Несколько месяцев обратно его пригласили в Дхармсалу повстречаться с активистами Тибетского молодежного конгресса. "Они все спрашивали меня, что они реально могут сделать. А что я скажу? У них нет ни единого шанса", - говорит генерал.
По его словам, в Гималаях реально существуют районы, неподконтрольные ни китайским, ни индийским властям, но выжить там могут лишь местные жители. Родившиеся в Индии тибетцы нетрудно не готовы новости активные действия в таких условиях. Для этого необходима весьма хорошая горная подготовка. "Кроме того, им нужна будет надежная база в Индии, а индийские власти ни в жизнь на это не пойдут", - уверяет г-н Сайхал.
Среди тибетцев есть люди с приличным военным опытом, но с каждым годом их становится все меньше. В 60-70−х годах прошлого века тибетцев живо вербовали в ряды так называемых ладакских скаутов - полувоенного объединения, базировавшегося в Ладаке, одной из частей беспокойного Кашмира. Кроме того, в 1962−м были созданы Special Frontier Forces, состоявшие почти на сто процентов из тибетцев и вначале занимавшиеся патрулированием индо-китайской границы, а далее и проведением различных антитеррористических операций. Но в последние годы все меньше тибетцев выбирают тяготы военной жизни. "Индийские тибетцы больше не горят желанием входить в эти подразделения, их больше привлекает мирная деятельность", - утверждает Винод Сайхал.
"Это все слова. В сердцах тибетской молодежи бушует ярость, которую разрешается понять, но шансы на счастливый момент военных действий равны нулю", - заключает индийский военный.
Между Дели и Пекином
Но даже без военной составляющей тибетский вопрос мало-помалу превращается в проблему в отношениях между Дели и Пекином. После первого штурма китайского посольства в Дели китайский МИД вручил послу Индии в КНР ноту. Причем китайцы вызвали посла на коврик в два часа ночи, что обернулось бурей протеста в индийских СМИ и... молчанием со стороны индийских властей.
"Мы будем и дальше придерживаться заявленной позиции. Мы рады зреть далай-ламу в Индии, но не хотели бы, чтобы его наличие осложняло отношения между Дели и Пекином", - заявил "Эксперту" высокопоставленный источник в индийском правительстве. В соответствии с соглашением между далай-ламой и индийским правительством душевный вождь тибетцев обязался не заниматься политической деятельностью на территории Индии. Сегодня это соглашение исполнять все труднее и труднее.
Эскалация ситуации в Тибете привела к новому раунду общественной дискуссии около пограничных споров между Китаем и Индией. После индо-китайской войны 1962 года Китай занял территорию, которую Индия до сих пор считает своей. Ряд экспертов предлагает применять тибетский вопрос для давления на Китай - Центральная тибетская администрация в изгнании в целом согласна с индийскими территориальными требованиями. Индийские газеты систематично сообщают о маневрах китайских войск вдоль "линии актуального контроля" (так реально сложившуюся пограничную линию называют и в Дели, и в Пекине) и даже о частых вылазках китайцев на индийскую территорию. "Я видел китайскую территорию с вертолета, они вырубили все леса в радиусе нескольких километров и создали шибко мощную военную базу. С индийской стороны все намного скромнее, мы думаем об экологии", - рассказывает Винод Сайхал.
"Тибетцы мешают нам выстроить в конце концов нормальные отношения с Китаем. Они наши гости и должны известия себя подобающе", - говорит мне собственник мелкий фотостудии в центре Дели. Сегодня тибетцы защищены высочайшим авторитетом далай-ламы , которого в Индии многие считают "вторым Ганди". Но далай-ламе уже семьдесят два, и он не вечен. После смерти духовного лидера положение тибетцев в Индии может ухудшиться - во всяком случае, им вряд ли позволят продолжать агрессивные акции протеста.
Еще хуже ситуация в Непале, где находится второй по величине вслед за тем Индии тибетский анклав. По данным индийских СМИ, наведением порядка в Катманду занимаются в том числе и китайские военные, переброшенные туда из западных районов Китая. Здесь антикитайские демонстрации подавляются намного жестче, чем в Дели.
Вопросы интеграции
Сегодня тибетская община застыла между Китаем и Индией. Большинство тибетцев отказывается от получения индийского гражданства, предпочитая официозный статус беженцев, - так они сохраняют нравственное право на возвращение.
"Существует негласный барьер, мешающий отступиться от статуса беженца. Если ты не беженец, то уже и не нимало тибетец", - поясняет депутат тибетского парламента в изгнании Юдон Аукацанг. Разбросанные по огромной Индии тибетские поселения стараются всеми силами сохранить родное культурное единство. Очень зачастую это идет в ущерб интеграции в индийское среда - многие тибетцы почти не пересекаются с индийцами и худо говорят на хинди. Отсутствие индийского гражданства закрывает им возможности для работы в государственных органах или занятий, связанных с регулярными международными поездками.
До 1996 года преподавание в тибетских школах велось в основном на английском языке, но в текущий момент до пятого класса применяется только тибетский. В ближайшие годы тибетские власти собираются расширить преподавание английского языка. "У выпускников тибетских школ как правило крайне нехороший английский. Это превращается в проблему при поиске хорошей работы", - утверждает вице-президент студенческой ассоциации тибетцев Лобсанг Дэнцинг.
В результате многие молодые светские тибетцы занимаются тем же, чем их родители: торгуют свитерами, ведут другую мелкую торговлю или работают внутри общины. Озабоченные сохранением нации, тибетцы нечасто женятся на местных жительницах, да это и не очень просто, учитывая кастовую систему индийского общества. Все это приводит к изоляции тибетцев внутри Индии. Тибетское поселение в делийском районе Маджнукадили выглядит почти как монолитная крепость, физически противопоставляющая себя соседним индийским постройкам.
Тибетцы, даже рожденные в Индии, до сих пор мечтают возвратиться в Тибет. Но для них это скорее идеализированная почва предков, чем реальная территория с весьма тяжелыми климатическими и природными условиями. Индийские тибетцы не учат китайский язык, это значит, что в случае предоставления краю автономии у них возникнут проблемы с поиском хорошей работы внутри Тибета. Фактически единственной возможностью возвращения для них становится полная независимость от Китая, но тот самый вариант вряд ли реализуем в обозримом будущем. "Если китайцы согласятся на автономию, это будет проблемой для нас - нашей целью останется независимость Тибета", - говорит Кончок Янфел.
Сам далай-лама признает наличие диссидентов в тибетском сообществе. "В последние годы я слышу все больше критики моего "среднего пути". Даже мой старшой брат говорит, что я продал интересы тибетцев. Это связано с неудачей переговорного процесса между нашими представителями и Пекином", - заявил духовный лидер тибетцев на пресс-конференции в Дели, отвечая на вопрос корреспондента "Эксперта".
Все последние недели далай-лама был подчеркнуто дружелюбен по отношению к китайцам. Он непочатый край рассказывает о своей поездке в Пекин в начале 1950−х, о своей тогдашней очарованности Мао и коммунизмом и даже о намерении вступить в КПК. "Тибет - экономически отсталый регион. Мы рады каждый помощи со стороны Китая", - говорит он. Далай-лама призывает не становить крест на мирных способах урегулирования и помедлить хотя бы "еще несколько месяцев".
Готовы дожидаться и радикальные тибетские активисты. "Пока жив далай-лама , его точка зрения будет главной для большинства тибетцев. Но после этого ситуация изменится", - говорит Кончок Янфел. По его словам, сторонники независимости Тибета готовы отстаивать свою точку зрения перед всеми тибетцами в изгнании.
Вряд ли радикализация зарубежных тибетцев превратится в серьезную проблему для китайских властей. Но сама тибетская диаспора может очутиться перед угрозой раскола, тот, что перечеркнет все пятидесятилетние усилия по поддержанию единства внутри тибетской общины.
Дели-Гонконг