Жан-Пьер и Люк Дарденны: бытие неоценима, и все-таки стоимость на нее падает
- Вы редкие счастливцы, у которых есть безотлагательно две "Золотые пальмовые ветви". В Каннах, наверное, чувствуете себя настоящими звездами?
Жан-Пьер : Что вы, отнюдь! Просто в настоящее время публика больше участливо относится к нашим фильмам, и зрителей с каждой картиной все больше. Благодаря Каннам фильмы получают потрясающий резонанс во всем мире, и это привилегия для любого режиссера.
- А критику здешнюю читаете?
Ж.-П. : Вот в этом отношении я типичная старая дива. Газет не читаю.
Люк: Зато я читал. Критика более чем благосклонна к нам.
- Насколько необходимым для сюжета было явление русской мафии? Сегодня это превращается в расхожее клише.
Л.: Знаете, откель взялся сюжет фильма? У меня есть хорошая знакомая, с братом которой произошла похожая история. Ее брат - наркоман, и к нему обратилась женщина-албанка , предложившая за денежки заключить с ней фиктивный брак. Он отказался, и следом уже выяснилось, что гроши платили нарушители закона из России; согласись он, это могло бы худо для него закончиться. Такие случаи происходят в Европе все чаще: русские мафиозные кланы организуют для своих членов своеобразную защиту от возможных преследований - в виде гражданства каждый европейской страны. Например, Бельгии. Лучшее гражданство, правда, американское, но оно же и самое дорогое. У нас хватает русских бандитов, как и албанцев, и косоваров. В каждом киоске продаются русские газеты и газеты на балканских языках. Поймите нас правильно: мы обожаем Россию, у вас великая литература и потрясающее кино! Мы не утверждаем, что Россия - это мафия. И кстати, актеры, которые у нас снялись, также замечательные. Они оба профессионалы, работающие во Франции. Антон - танцор, а Григорий - телесценарист, оба периодически снимаются в кино.
- Для вас вообще необходимо, чтобы у вымышленного сюжета была реальная основа?
Ж.-П. : Сюжет как такой - плод фантазии, но для нас принципиально немаловажно правдоподобие. За период работы над сценарием, что интересно, бельгийское законодательство стало жестче относиться к фиктивным бракам - проверок все больше - и, наоборот, куда либеральнее к разводам. Теперь проще обрести развод в одностороннем порядке, если супруг бьет жену. У нас товарищ работает в полиции, и он нам рассказал во всех деталях, как они действуют в таких случаях. Правда, друзей из мафии у нас нет, так что тут мы отдались фантазиям.
- Но все-таки психологическое правдоподобие важнее юридического?
Ж.-П. : Возможно, но начинается все с юридической правды, потому как конфликт мы заимствуем из реальности: факты дают нашей фантазии основу. Если бельгийское гражданство разрешено было бы проще заполучить иным путем, нежели фиктивный брак, в рассказанную нами историю никто бы не поверил.
Л.: Хотя иной раз нас заносит. Стараемся с собой бороться.
- Не хотите в порядке самодисциплины вернуться, хотя бы временно, к документальному кино?
Л.: Пока нам нравится то, что мы делаем в игровом кино.
- Почему вы на тот самый раз снимали на 35 миллиметров?
Ж.-П. : Мы перепробовали пять видов цифровых камер, а ещё шестнадцатимиллиметровую камеру, на которую сняты все наши предыдущие картины. Определяющими стали ночные пробы с 35 миллиметрами - как раз эта камера в сочетании с новой пленкой "Кодак" дала нам необходимый результат для съемок как в лесу, так и в городе. Мы снимали без искусственного освещения, между прочим. А ещё тридцатипятимиллиметровая камера немаловажно тяжелее, и потому в этом фильме, в различие от предыдущих наших работ, она весьма негусто двигается, не следит за персонажами. Хотя оператор, как всегда, держал ее на плече. Камера держит под наблюдением за Лорной, любуется ею, разглядывает на расстоянии.
- Как вы отыскали Арту Доброши, сыгравшую главную роль?
Ж.-П. : Самым банальным образом: провели кастинг. Вообще-то , нам была нужна албанка или жительница прочий восточноевропейской страны, не входящей в ЕС. Мы провели пробы в Албании, никого подходящего не нашли, а опосля переехали в Косово, где и отыскали Арту. Все соискательницы без затей подходили к камере и произносили родное имя, сперва по-албански , а после этого по-французски. Увидев Арту, мы сию минуту решили позвать ее. Когда она приехала к нам в Бельгию, мы начали обучать ее французскому - полтора месяца ушло на ежедневные уроки и репетиции.
- Еще одно трансформирование по отношению к вашим предыдущим картинам - эллипсы в сюжете. Зрителю часто приходится смекать о том, что прошла неделька или месяц, и о том, что случилось за это время.
Л.: Обычно мы рассказывали нимало короткую драму, эта едва длиннее. К тому же нам нравится привлекать зрителей, принуждать их глядеть кино активнее. И внимательнее. Например, в том, что касается воображаемого ребенка: вам самим предстоит понять, откуда он взялся и что он значит.
- А еще тут звучит значительно больше музыки. Это потому, что герой не только наркоман, но и меломан?
Ж.-П. : Про нас всегда пишут: "Они ни за что не используют музыку в своих фильмах". Мне это надоело, и я решил сыскать местоположение для музыки! Пусть ее в фильме окончательно мало, все-таки она звучит. Сначала рок, позже Бетховен.
- Первый кадр "Молчания Лорны" - пачка денег. Действие все момент связано с деньгами, купюры стабильно мелькают на экране. Это потому что вряд ли случайно?
Л.: Деньги - сложная штука. Порой их клянут, называя дьявольским соблазном, средством наживы. Это правда, финансы могут быть средством угнетения: на них разрешается взять привилегии, да и человека не возбраняется купить. Но ибо при помощи денег позволительно еще и завоевать чье-то доверие. Или расплатиться с долгами. То есть произвести этический поступок. Деньги могут поддержать в обмане, а могут искупить нелегкий грех. Когда ты приезжаешь из бедной страны в благополучную, то неожиданно понимаешь, что в настоящий момент тебе требуется на существование гораздо больше денег. Так мужчина становится одержимым деньгами и идет для их добычи практически на все. Впрочем, я уверен, что всякий способен на то, о чем сам не подозревает: и на преступления, и на благородные поступки. Наше кино в некотором смысле о цене жизни. Жизнь неоценима, и все-таки цена на нее беспрестанно падает в наши дни.
- Последний фильм Робера Брессона называется "Деньги" - потому как аккурат Брессона, "Наудачу, Бальтазар", смотрит героиня вашей короткометражки в альманахе "У каждого близкое кино", не так ли?
Ж.-П. : Ага, точно. Мы выбрали Брессона не наудачу. Перепробовали огромное число фильмов. Задача была непростой: отыскать картину, узнаваемую по звуковой дорожке, и соорудить так, чтобы звук не противоречил той маленькой драме с участием вора и зрительницы, которая разворачивается в зале. И только "Наудачу, Бальтазар" идеально рифмовался с нашим сюжетом.
- Если покинуть в стороне Брессона, вы могли бы прозвать режиссеров, которых вы чувствуете себе близкими?
Л.: Близкими по стилю? Это будет нелегко. Могу окрестить тех, кого люблю как зритель. Клинта Иствуда, Аки Каурисмяки, Нанни Моретти... Цзя Джанкэ - потрясающий режиссер, его "Натюрморт" сильно поразил нас обоих.
Ж.-П. : А я недавно в Бельгии посмотрел последнюю картину Наоми Кавасе и был растроган до слез. Вообще-то , чаще нас впечатляют не режиссеры в целом, а отдельные фильмы.
- После второй "Золотой пальмовой ветви" вам не предлагали снять кино с большим бюджетом или поехать в Голливуд?
Ж.-П. : Нет, не было никаких предложений! Может, у вас есть адреса богатых продюсеров? Помогите нам!
Л.: Все и так знают, что нам такие проекты неинтересны. Деньги, как я уже говорил, могут послужить и благим целям, но я убежден, что дядя должен заниматься тем, что умеет. Как только возьмешься не за свое дело, тотчас проиграешь. Но вот что интересно: я упомянул Клинта Иствуда, а оттого что мы слегка не экранизировали "Таинственную реку"! Без звезд и огромного бюджета, в своем обычном стиле. Американцы купили права на экранизацию, увели их у нас буквально из-под носа. Такая же история произошла и с "Субботой" Иена Макьюэна, и с Расселом Бэнксом. Вот мы и снимаем кино по собственным сценариям.
- А что-нибудь классическое не хотели бы экранизировать?
Ж.-П. : Хотели бы. Есть у нас милый роман Эмилии Бронте. И с правами проблем не будет. Заодно и британский подучим.